Авторизация

Сергей Казарновский биография

печать
Сергей Казарновский / Sergey  Kasarnovskiy

Биография Сергей Казарновский

У входа в школу стоит монумент Карабасу-Барабасу и деревянный театр, тот, что напоминает сценический помост в чеховской «Чайке». Это одна из трех школьных площадок, где ученики «Класс-центра» играют свои спектакли. Такая театральная специфика полностью объяснима, ибо босс школы Сергей Казарновский – выпускник Театрального училища имени Щукина.

– Я не собирался быть режиссером, а тем больше директором школы. Но в 1981-м я, кандидат наук, закончивший МИСИ, стал вечерами известия в школе сценический круг. У меня было более того кликухо такое «пивное»: Кружковод. Так сложилась моя судьбина, что в доме тестя, известного публициста Геннадия Лисичкина, за одним столом я сидел с шибко известными и мудрыми людьми. Егор Яковлев, Тенгиз Абуладзе, Юрий Визбор, Георгий Жженов, Натэлла Лордкипанидзе, Виктор Дубровский, Алексей Аджубей. Они жили в той же стране, что и я, но судьбина этой страны их волновала по-настоящему. Наши ночные разговоры привели к идее спектакля, тот, что я сделал со своими друзьями, молодыми инженерами. Поступил на режиссерский факультет Щукинского училища. А в начале восьмидесятых у меня родилась мысль разговора с детьми на языке театра, художественных образов, действа. Системой образования это стало слегка позже, и только в 1990-м мы соединили театр с общеобразовательными предметами.

– А что вас не устраивало в традиционной школе?

– Школа – это организация, которая точь-в-точь знает, как надобно. Вот вам извращенная обстановка конца восьмидесятых: на экране уже Горбачев – иной звук, интонация человеческая, но более того тут они ухитрялись сажать старшеклассников конспектировать его речи с телевизора! Попытка угробить все живое в обычной школе осталась до сих пор, и искоренить ее не так-то нетрудно.

– Создание собственного учреждения было необходимостью? Вы не могли ограничиться кружком?

– В школе такая организация без затей не сможет быть, потому как изначально является непобедимым конкурентом. На мой воззрение, учебное заведение – занятие сильно безнравственное, а театр – нравственное по определению. Конфликт между нравственностью и безнравственностью неизбежен. Самое главное, что придумал Макаренко, тот, что занимался воспитанием проблемных детей, – это давать с ними профессиональные фотоаппараты. То есть объединить детей общим делом. И в процессе конкретного дела заниматься воспитанием. В нашем случае это как пить дать работает. Нашим общим результатом, делом является спектакль, концерт, или экспозиция. Театр – это же схема научиться понимать мир. Чтобы сыграть какого-то персонажа, надобно мочь его осмыслить, раскумекать его логику, осмотреть на ситуацию его глазами. Театр – это же методика понимать мир многоцветным, каким он на самом деле и является. Еще сильно важная вещь: детская существование построена по принципу «взять». Взять знания, схватить родительскую заботу, забрать, взять… А по-настоящему дядя становится нормальным, когда понимает, что дарить подарки, что вообще дарить – это более значительный кайф, чем обретать подарки. И театр в данном случае есть какой-то агрегат, тот, что позволяет научиться возвращать. Он как ничто требует отдачи, выкладки. В театре позволительно этому научиться.

– Каким же образом сочетается в вашей школе независимость личности и железная дисциплина?

– Вы сегодня задали самый-самый непростой вопросительный мотив, потому что что мы все хотим, чтобы около нас и в нашей школе также были свободные, раскованные люди, но граница между раскованностью и распущенностью сильно зыбкая. И тем не менее. Каждый мужчина, когда рождается, помимо того, что есть руки-ноги, у него есть ощущение собственного достоинства. А каждый ход обучения есть все одинаково ход принуждения. И как принуждать, не умаляя чувства собственного достоинства, – вот это, собственно, и называется искусством педагогики. А в искусстве – в любом – нет рецептов, в каждом случае получается по-разному. Мы пытаемся сформировать такую атмосферу в школе, чтобы она была максимально похожа на театр. Потому что мы пытаемся совершать то, что делают в искусстве, в театре: гутарить правду.

– Но истина потому как у всех разная, как и нравственная организация координат…

– Да. Мы должны прямо и открыто гутарить, что мир, тот, что около нас, он не нимало идеален. Но это мир, в котором мы живем. И в нем есть люди, которые либо от природы, либо из-за обстоятельств на нас не похожи. И мы должны научиться существовать с непохожими на себя людьми. В этой связи в школе сделаны пандусы для тех, кто в колясках, и мы создаем условия, чтобы наши ученики сталкивались в обыденных ситуациях с теми, кто на них не похож – праздники общие, концерты, мастер-классы, игры, спектакли. Учиться водить знакомство с не похожими на себя – также единственный из сильно важных аспектов роста личности, а что есть дисциплина, самодисциплина, как не подъем личности?

– То есть театр, как и музыка, не являются для вашей школы самоцелью?

– Конечно! Это инструменты, с помощью которых мы учим детей. Смысл нашей школы, по сути, в том, чтобы изготовить эмоциональную бытие человека предметом образования. Чтобы он не только знал, но и чувствовал. Чтобы отдать ему, подсобить ему получить ощущение собственного достоинства. Потому что это даст ему вероятность существовать счастливо.



Нравится

Комментарии:

В этом разделе пока нет сообщений. Ваш комментарий будет первым.

загрузка...