Авторизация

Арам Хачатурян биография

печать
Арам Ильич Хачатурян / Aram  Hachaturian

Биография Арам Ильич Хачатурян

6 июня исполняется 100 лет со дня рождения классика советской и важный музыки Арама Хачатуряна.

Виртуоз большущий скрипки

ДО 18 ЛЕТ предстоящий композитор жил в Тбилиси — столице Грузии. Дома мелкотравчатый Арам говорил по-армянски, на улице с друзьями — по-грузински, в школе — по-русски. Тогда это было стандартно и конечно и ни о какой национальной вражде не было и речи. На всю существование Хачатурян сберег влюбленность к своему народу и уважительное касательство к другим.

Его мамаша любила напевать народные армянские песни, и эти напевы сильно запечатлелись в душе ребенка. Под их впечатлением мальчуган забирался на чердак дома и часами выстукивал полюбившиеся ему ритмы на медном тазу. «Эта моя первоначальная «музыкальная деятельность», — рассказывал Хачатурян, — доставляла мне неописуемое блаженство, родителей же приводила в отчаяние…»

Материальное положение семьи было до того стесненным, что о музыкальном образовании Арам не мог и грезить. Поэтому явление в доме плохонького, приобретенного за гроши пианино стало для мальчика большим событием. По слуху он подбирал мелодии народных песен и танцев. «Вскоре я вовсе осмелел, — вспоминал Хачатурян,— и начал варьировать знакомые мотивы, присочинять новые. Помню, какую отрада доставляли мне эти — нехай наивные, смешные, неуклюжие, но все же первые мои попытки композиции».

В Москву 18-летний Арам попал благодаря старшему брату, театральному режиссеру, тот, что помог юноше обрести музыкальное образование, ввел в художественные круги Москвы. Именно брат привил начинающему композитору влюбленность к театру. Впоследствии Хачатурян, написавший музыку к 20 с лишним спектаклям, говорил: «Моя тяга к театру такова, что, если бы музыка в близкое время не заполнила мои думы, я, по всей видимости, стал бы актером».

Сдавая экзамены в Московский мелодический техникум, Арам заметил стоявшую в углу виолончель и заявил, что хотел бы обучаться «на этой здоровый скрипке»! Встрой ли бы, не имевшего более того элементарной подготовки Хачатуряна зачислили в мелодический техникум, если бы Елена Фабиановна и Михаил Фабианович Гнесины не распознали в юноше природного дарования.

«Энергичный, порывистый, увлекающийся, не крайне организованный, но бесконечно преданный любимому искусству» — таким запомнился друзьям — современникам Арам Хачатурян тех лет.

Новизна для новизны

ЛАУРЕАТ Государственных и Ленинской премий, Герой Социалистического труда, всенародный артист СССР Арам Ильич Хачатурян прожил счастливую существование. Он объездил весь мир, встречался с Роменом Ролланом, Хемингуэем, Чаплином, Сибелиусом, Стравинским, Караяном, Барбером… Хачатуряна с радостью принимали великие мира этого — королева Бельгии Елизавета, Папа Римский Иоанн ХХIII, католикос Вазген. Его сочинения играли звезды исполнительского искусства — скрипачи Яша Хейфец, Джордже Энеску, Давид Ойстрах, пианисты — Артур Рубинштейн, Эмиль Гилельс, виолончелист Мстислав Ростропович… Он был овеян славой, любим слушателями, уважаем властями… Однако немного кто знал (неужели что немного самых близких), что в конце жизни Хачатурян переживал тяжелейшую внутреннюю драму. В 70 лет, вслед за тем долгой болезни, он жаловался: «Я ещё пытаюсь выдумывать. Я ищу новое, не хочу выпустить старое — эмоциональность, мелодическое обеспеченность. А это так нелегко! Из-за этого я нервничаю, у меня плохое расположение, все меня нервирует. Сегодня, к примеру, был у меня наука в консерватории. Там — погоня за новизной с целью новизны. Студенты соревнуются, кто острее, кто абстрактнее. А выразительность, вдохновение — нетрудно пустые понятия».

***

Умер Арам Ильич Хачатурян 1 мая 1978 года.

Его хоронили в Армении невероятно празднично. Гроб привезли из Москвы. Был страшенный дождик. На аэродроме на ступеньках стояли хоры, как это бывает в греческих трагедиях, и под диким дождем распевали. Совершенно невероятное представление. А на иной день, вслед за тем похорон, вся путь от оперного театра до кладбища была усыпана розами.

_____________________________________________

ОДНАЖДЫ, находясь в Испании на гастролях, которые проходили с огромным успехом, Арам Хачатурян встретился с Сальвадором Дали. Вот как эту встречу описал в своем рассказе «Танец с саблями» беллетрист Михаил Веллер.

«…Церемониймейстер приглашает его в шикарный приемный зал — белая лепка, наборный паркет и зеркала, — предлагает усаживаться и вещает по-испански, что монсеньор Дали сегодня выйдет вот из этой двери. В тот самый что ни на есть момент старинные часы на стене бьют два удара, церемониймейстер кланяется и исчезает, закрыв за собой двери.

И Хачатурян остается в зале единственный.

Он сидит на каком-то роскошном златотканом диване, не по-другому из гарнитуров Луи XV, перед ним мозаичный стол, и на этом столике изящно расположены армянские коньяки, испанские вина, фрукты и сигары. А в другом углу зала большая золотая клетка, и там ходит и распускает радужный хвостище павлин.

Проходит минута, и другая. Зная, что пунктуальность в Испании не принята ни на каком уровне, Хачатурян оживленно осматривается по сторонам, приглаживает волосы и поправляет галстук. Очевидно, подруга жизни Дали Гала также будет, раз не требуется переводчик. Он заготавливает вступительные фразы и оттачивает тонкие комплименты.

В десять минут третьего он полагает, что, в общем, с секунды на секунду Дали уже зайдет, и прислушивается к шагам.

В четверть третьего садится поудобнее и выбирает сигару из ящичка. Выпускает дым и закидывает ногу на ногу.

В двадцать минут третьего он начинает немножко раздражаться — какого лешего, в самом деле… сам же назначил на два часа! — наливает себе рюмку коньяка и выпивает.

В половине третьего он наливает ещё рюмку коньяка и запивает ее бокалом вина. Щиплет виноград!..

Налицо все-таки ломание правил этикета. Хамство-с! Что он, мальчуган? Он встает, расстегивает пиджак, растягивает узел галстука, сует руки в карманы и начинает расхаживать по залу. С павлином переглядывается. Дурная птица орет, как ишак!

А часы исправно отзванивают четверти, и в три четверти третьего Хачатуряну эта саммит совсем перестает быть по сердцу. Он трогает ручку двери, из которой должен вылезти Дали — может, церемониймейстер залы перепутал? — но ворота заперта. И Хачатурян решает: ждет до трех — и уходит к черту. Что ж это за безобразие… это уже унижение!

Ровно в три он нервозно плюет на сигарный бычок, хлопает на посошок рюмочку «Ахтамара» и жестко ступает к двери.

Но оказывается, что эта ворота, в которую он входил, также не хочет вскрываться. Хачатурян удивляется, крутит ручку, пожимает плечами. Он пробует по очереди все двери в этом дворцовом покое — и все они заперты!

Он в растерянности и злобе дергает, толкает, — закрыли! Тогда он для улучшения умственной деятельности осаживает ещё коньячку, ругается вслух, плюет павлину на хвостище, сдирает галстук и запихивает в карман…

Он ищет звонок или телефон — позвонить камердинеру или кому там. Никаких признаков сигнализации.

Может, с Дали что-нибудь случилось? Может, он не прилетел? Но оттого что — пригласили, уверили… Сумасшествие!

А лопать уже, между прочим, охота! Он мужчина утробистый, эти удовольствия насчет пожрать любит, а время обеденное: причем он сознательно заблаговременно не ел, чтоб бросить местоположение для обеда с Дали — по всему обед-то должен быть, нет?

Присаживается вспять к столику, выбирает грушу поспелее, апельсином закапывает рубашку, налегает на коньяк, и звереет — настраивается на агрессивный лад!

И в половине четвертого начинает испытывать некоторую надобность. Вино, понимаете, коньяк, фрукты… В туалет надобно вылезти Араму Ильичу. А двери заперты!!!

Никакие этикеты и правила хорошего тона уже неуместны, он стучит во все двери, поначалу застенчиво, а дальше — несложно грохочет ногами: никакого ответа. Тогда пытается отворить окна — или покричать, или уж… того… Но стрельчатые замковые окна имеют сплошные рамы и никак не открываются.

Хачатурян начинает гоняться на своих коротких ножках по залу и материться с возрастающим напором. И к четырем часам всякое терпение его иссякает, и он решает для себя — вот РОВНО в четыре, а там будь что будет! да провались они все!

А на подиуме между окон стоит какая-то коллекционная ваза, мавританская древность. Красивой формы и изрядной, и все-таки, емкости. И эта ваза все больше завладевает его мыслями.

И в четыре он, мелко подпрыгивая и отдуваясь, с мстительным облегчением писает в эту вазу и думает, что существование не так уж плоха: замок, винцо, павлин… и высота у вазы удобная.

А часы бьют четыре раза, и с последним ударом врубается из скрытых динамиков с оглушительным звоном «Танец с саблями»! Дверь с громом распахивается — и влетает верхом на швабре абсолютно нагой Дали, размахивая над головой саблей!

Он гарцует нагой на швабре сквозь весь зал, размахивая своей саблей, к противоположным дверям — они впускают его, и захлопываются!

И музыка обрывается.

Входит церемониймейстер и объявляет, что аудиенция дана.

И приглашает к выходу.

Остолбеневший Хачатурян судорожно приводит себя в порядок… На крыльце ему почтительно вручают богатый, голландской печати, с золотым обрезом альбом Дали с трогательной надписью хозяина об этой незабываемой встрече.

Сажают в авто и доставляют в гостиница.

По дороге Хачатурян пришел в себя и хотел выбросить к черту тот самый поганый альбом, но подумал и не стал выкидывать.

А там его ждут и наперебой расспрашивают, как прошла саммит двух гигантов. И он им что-то такое плетет о разговорах про искусство, стараясь быть немногословным и не завраться.

В тот же день полное изложение события появляется в вечерних газетах, причем Дали в простительных тонах отзывается об обыкновении гостя из дикой России применять в качестве ночных горшков коллекционные вазы стоимостью в сто тысяч долларов и возрастом в шестьсот лет.

Так или по-другому, но больше Хачатурян в Испанию не ездил».



Нравится

Комментарии:

В этом разделе пока нет сообщений. Ваш комментарий будет первым.

загрузка...