Авторизация

Джакомо Казанова биография

печать
Джакомо Джованни Казанова / Giacomo Giovanni Kazanova

Биография Джакомо Джованни Казанова

С середины "галантного" XVIII столетия на международной арене появляется свежий тип шпиона. Это интеллектуал, светский лев, зачастую полиглот, превосходно обладающий не только пером, но и шпагой и пистолетом. Ко всему прочему, он может быть по сердцу и выискивать стезя к сердцам женщин. Таким был Джакомо Казанова, шевалье де Сенгаль, философ, дипломат, сочинитель, любимец женщин, а ещё и скрытый агент.

Казанова родился в 1725 г. в Венеции в семье актеров, якобы принадлежавших к дворянскому роду Палафоксов. Одаренный юноша закончил школу в Падуе, следом изучал право. Благодаря артистической профессии своей матери он с юных лет вращается посреди представителей света и дипломатов, что в Венеции, бдительно охраняющей свои секреты от иноземцев, бывало не безопасно. Игнорируя все запреты, юный Казанова свел тесную дружбу с аббатом Берни, графом Лионским, послом Франции в Венецианской республике. Когда Берни становится в 1757 г. министром иностранных дел Франции, существование Казановы круто меняется. Из его мемуаров видно, что не только амурные похождения входили в круг его интересов. О своем пребывании во Франции Казанова писал: "Мсье де Берни принял меня как просто, то есть не как министр, а как приятель. Он поинтересовался, не соглашусь ли я претворить в жизнь немного секретных поручений". Казанова соглашается.

Берни, заслуживший на посту французского посла в Венеции расположение своего короля, одинаково как и почтение со стороны правителей республики и папы Бенедикта XIV, решает вовлечь Казанову в свою секретную дипломатическую занятие. Вот как обрисовывал события сам Казанова: "В начале мая аббат де Берни известил меня письмом, что я должен поехать в Версаль для встречи с аббатом де Лавилем. Последний спросил, готов ли я посетить восемь или десять военных кораблей (французского флота. - Примеч. сост.), стоящих на якоре в Дюнкерке, и достанет ли мне сообразительности сойтись с тамошними старшими офицерами в такой степени лаконично, чтобы прислать ему подробный доклад об общей вооруженности кораблей, о числе матросов, о боеприпасах всякого рода, о порядке управления и полицейской службе. Я ответил, что готов попытаться".

"Уже посредством три дня я снял номер в гостинице в Дюнкерке... Тамошний банкир, как только прочитал сообщение из Франции, тут же выдал мне сто луидоров и попросил обождать его вечером в гостинице, чтобы представить меня здешнему командиру эскадры, мсье де Барею. После обычных расспросов начальник, как и каждый француз на высокой должности, пригласил меня поужинать с ним и его супругой, ещё не вернувшейся из театра. Она отнеслась ко мне так же дружелюбно, как и ее супруг, и так как я держался подальше от игорного стола, то крайне резво перезнакомился со всеми армейскими и морскими офицерами.

Так как я говорил преимущественно о военно-морских флотах европейских стран, выдавая себя за большого знатока по этой части, а в близкое время я в действительности служил на флоте моей Республики, то посредством три дня я уже не только лично был лично знаком с капитанами боевых кораблей, но и подружился с ними.

Я болтал обо всем, что приходило в голову, скажем, об устройстве кораблей или о чисто венецианских приемах маневрирования на море. И когда я нес всякую чепуху, эти морские волки слушали меня с большим интересом, чем когда я толковал им о чем-то вправду разумном.

На четвертый день единственный из капитанов пригласил меня отобедать на борту своего судна. Этого было довольно, чтобы я сей же час же получил приглашение от всех остальных то ли на завтрак, то ли легко так закусить. И любой, кто оказал мне такую честь, на весь день становился моим гидом. Я же являл заинтересованность совершенно ко всему, изучал всякий судно вдоль и поперек, спускался до самого нижнего трюма, задавал сотни вопросов и кругом находил молодых офицеров, жаждущих поважничать передо мной.

Все они шибко в открытую говорили со мной, и мне не стоило больших трудов выжать из них все, что мне было нужно для составления подробного отчета. Перед сном я записывал все достоинства и недостатки, подмеченные на соответствующем корабле. Спал я не больше четырех или пяти часов в сутки. : За все это время я не отвлекался на легкомысленный флирт. Справиться с заданием - вот что было единственной целью всех моих действий и помыслов. Я кушал то у делового партнера Корнмана, то у мсье П., то в небольшом сельском доме. Мадам П. сопровождала меня туда и очевидно осталась крайне довольна моим обхождением с ней, когда мы остались наедине. В общем, я дал ей исчерпывающие доказательства моей теплой дружбы...

Выполнив родное поручение, я простился со всеми и в почтовой карете отбыл вспять в Париж, для разнообразия выбрал другой путь, чем по пути в Дюнкерк...

Прибыв на местоположение, я тут же отправился СО своим донесением министру в Пале-де-Бурбон. Он не пожалел целых двух часов, чтобы сообща со мной вычеркнуть из него все, что, по его мнению, было лишним. Ночью я переписал донесение набело, а днем поехал в Версаль и вручил его аббату Лавилю. Тот прочитал мой доклад, не выказывая никаких эмоций и без комментариев, и сказал, что в нужное время даст мне ведать, сколь он хорош.

Через месяц я получил пятьсот луидоров и не без радости узнал, что военно-морской министр, мсье де Кремиль, нашел мой рапорт не только скрупулезно составленным, но и довольно содержательным. Тем не менее различные полностью обоснованные соображения не дали мне в полной мере насладиться признанием моих заслуг, которое мой покровитель искренно хотел мне высказать.

И все потому как, что это поручение влетело военно-морскому министерству в двенадцать тысяч ливров. Между тем министр мог бы без труда изведать обо всем, что я ему доложил, не затратив ни единого су. То же самое был бы в состоянии изготовить для него всякий юный офицер и, более того не будучи семи пядей во лбу, сделать ощущение очень способного человека.

Но при монархической бюрократии в аккурат так же поступали все министерства. Они, не задумываясь, бросали на ветер казенные гроши, осыпая ими своих протеже и любимцев..."

Когда же вместо аббата Берни министром иностранных дел стал герцог де Шуазель, шпионская занятие Казановы сошла на нет. Это случилось в 1758 г. После этого он жил в Европе, переезжая из страны в страну, и в 1779 г. получил местоположение библиотекаря у графа Вальдштайна в его поместье Гут-Дукс (Богемия), где 4 июля 1798 г. негромко и миролюбиво отошел в мир другой.



Нравится

Комментарии:

В этом разделе пока нет сообщений. Ваш комментарий будет первым.

загрузка...